В бараке перед продажей, когда женщин, чтобы не разбежались, приковывали к длинному железному стержню, который, смеясь и со страхом величали они “палкой”,— вот тут-то, из шумной их болтовни, узнала Эротия, как поступают мужчины с молоденькими невольницами.
Могут обратить в “живую статую”. Или в “животное для любви”. Или в “золотую рыбку”. День и ночь вместе с другими будешь нырять-плавать в прозрачном аквариуме...
— Сегодня,— наутро сказал Кротила,— ты начинаешь учиться великому искусству Страсти. Многие, к сожалению, думают, что оно — удел потаскух да гулящих. Но это не так. Женщина становится свободной и независимой, когда владеет своими чувствами, властвует над умом и телом. Ты будешь беседовать с самыми образованными людьми. Мужи, чьи имена золотом внесены в историю, будут восхищаться тобой. Полководцы, пленившие целые государства, будут пленены ничтожной рабыней. Ты покоришь покорителей и победишь победителей.
Именно тогда я и придумала эту колкость. Всегда же интересно, как отреагирует Верхний на провокацию: надуется, как обиженный ребенок? Обозлится? Дистанцируется? Или…мне повезет? И Верхний окажется именно тем, кого ждала? И сможет с усмешкой и необидно поставить на место. Очертив роли? Не знаю почему, но этот момент всегда важен для меня)
Ты показываешь моему телу Его, теперь уже Он, а не ты, обнимает меня, мягким кольцом обвиваясь на бёдрах.
Свист. Розга ложится на оголенный зад. Обжигает. Я импульсивно дергаюсь в сторону, мечусь у дерева. Розга падает как попало. Не всегда выходит нужный звук.
-Стой смирно! Буду бить сильнее!
-Не могу, не могу, Хозяин, больно!
* * *
Остались бумаги, хранящие
сладкий запах дыма,
Остались дни, летящие,
как водится, мимо,
Осталась рука, писавшая
Детским почерком
крупные буквы,
Осталась ладонь, уставшая
от поцелуев.
Они сидели друг напротив друга. Они молчали тем напряженным молчанием, когда каждое слово грозит стать молнией. Они сосредоточенно любили друг друга. В последний раз.
Что же мешало им любить?
Они потеряли доверие. Самые жестокие слова – «Я не верю тебе» - разъединили их теперь.
